10 июля 2012

Писатель Стивен Джонсон: «Кофейни сыграли решающую роль в развитии интеллектуальной мысли»

Алина Волконская

+1Комментировать

Как изобрести что-то по-настоящему прорывное из того, что есть под рукой? Как кофейни повлияли на развитие науки в Европе? Почему для того, чтобы генерировать идеи, нельзя оставаться наедине с собой? Обо всем этом в лекции американского писателя, спикера TED Стивена Джонсона.

Несколько минут назад я сделал фотографию в оксфордском кафе. Это Grand Café. Сфотографировал я его, потому что это первая кофейня, открывшаяся в Англии в 1650 году. По крайней мере, так она сама утверждает. Показываю я вам это не затем, чтобы провести этакий экскурсионный тур по историческим «старбаксам» Великобритании. Просто дело в том, что английские кофейни сыграли решающую роль в развитии и распространении интеллектуальной мысли в течение последних 500 лет — периода, который сейчас принято называть Просвещение.

Роль кофеен оказалась столь огромна отчасти из-за того, что в них подавали. Потому что до распространения в английской культуре чая и кофе, основными напитками, которые употребляли все — и аристократы, и простолюдины, дни напролет от рассвета и до заката — были спиртные напитки. То есть выбор был между тем видом алкоголя и этим. В те времена вы бы выпивали немного пива на завтрак, и чуточку вина в ланч, а потом еще глоточек джина и лакирнуть кружкой пива и бокалом вина в конце трудового дня. И это был выбор здорового образа жизни, потому что воду тогда пить было небезопасно. Иными словами, до появления кофеен все население страны было перманентно пьяно дни напролет. Можете представить себе на собственном примере, что если вы — уверен, некоторым из присутствующих это знакомо, — пили весь день, а затем переключились с чего-то расслабляющего на что-то стимулирующее, то в голову сразу начинает приходить масса идей. Сразу появляется острота мысли, трезвая оценка происходящего. Так что не случайно инновационный бум в Англии произошел в тот момент, когда население переключилось на чай и кофе.

Другой аспект, делающий кофейни столь важными, — архитектура пространства в них. Это были заведения, в которых могли собираться люди разных сословий и разного рода занятий и обмениваться идеями. Там, как сказал Мэтт Ридли, идеи могли вступить в половой контакт и кофейня была их брачным ложем. И масса важнейших изобретений и нововведений включает в свою историю этот пункт — обсуждения в кофейне.

В последние пять лет я провел уйму времени в размышлениях об этих самых кофейнях, потому что поставил перед собой авантюрную задачу — узнать, откуда берутся хорошие идеи. Какая атмосфера наиболее располагает к творческому процессу, какую вообще роль в этом процессе играет атмосфера и что такое творческое пространство? По ходу своего расследования я рассматривал специфику среды кофеен, а также медийное пространство и интернет. Я изучил историю первых поселений и даже обратился к биологической среде — к колониям коралловых рифов и тропических джунглей — ведь в их устройстве есть много необычных решений, которые больше нигде в природе не встречаются. Я искал во всем этом параллели, какой-то общий поведенческий принцип, универсальный для любой ситуации. Есть ли какие-то примеры, на которых мы можем научиться, как стать более креативными и изобретательными, применить определенный работающий механизм к нашей собственной жизни, работе и окружающему пространству? И мне кажется, я нашел несколько таких примеров.

Но что потребуется прежде всего для того, чтобы как-то понять эти примеры и применить их на практике, так это отбросить устоявшиеся представления об идеях, навязанные существующими метафорами и языком. У нас есть этот богатейший словарный запас для описания момента вдохновения и сопутствующих процессов. С нами случается озарение, просветление, а когда нас осеняет, над нашими головами «зажигается лампочка» и так далее. Все эти устоявшиеся выражения как бы говорят нам об одном:  идея — это некое цельное явление, которое часто происходит в один уникальный прекрасный момент.

Но на самом деле, я считаю, и с этого нужно начать, что идея — это последовательность мыслей. Это то, что происходит в вашем мозгу. Идея, новая идея — это цепь возбужденных нейронов, синхронно взаимодействующих внутри вашей головы. Это новая конфигурация, которой прежде никогда не существовало. И вопрос состоит в том, в какой атмосфере мозг придет в состояние, при котором подобные вещи будут происходить с наибольшей вероятностью. Оказывается, принципы этой нейронной цепи встречаются повсюду и во внешнем мире.

Позвольте воспользоваться развернутой метафорой. История об одной прекрасной идее, которую я хочу рассказать, произошла недавно. Был такой прекрасный молодой человек по имени Тимоти Пестеро, владелец компании Design That Matters. Он решил взяться за проблему детской смертности в развивающихся странах. Ситуация обстоит таким образом, что понизить детскую смертность в этих регионах можно просто путем привоза туда кувеза — стандартного инкубатора, который используется для того, чтобы выхаживать в нем в первые дни после рождения недоношенных младенцев. Так что все, казалось бы, упирается в достаточно простую технологию — это стандартное оборудование для любого роддома в развитых странах. Однако проблема состоит в том, что если купить за $40 000 инкубатор и послать его в маленькую африканскую деревню, то он прекрасно проработает год или два, но затем что-нибудь обязательно пойдет не так — он сломается и останется сломанным навечно, так как в деревне нет ни запасных частей, ни доступного руководства к тому, как чинить подобную машину. Таким образом, получается, что вы тратите кучу денег на технику и ее переправку в Африку, но в конечном итоге все попытки оказывается бессмысленными.

Поэтому Пестеро и его команда решили изучить, какие ресурсы в этих странах имеются в избытке. Выяснилось, что в этих регионах немного видеокамер и микроволновок, но вот с чем все в порядке, так это с автомобилями. Кажется, население указанных регионов очень успешно следит за тем, чтобы машины оставались на ходу. На любой улице можно найти «Тойоту». И вот, ребята из Design That Matters начали думать: смогут ли они сконструировать инкубатор, полностью состоящий из автомобильных частей? И они смогли. Назвали его Neonurture Device. Снаружи он выглядит совершенно так же, как и небольшое устройство, которое можно найти в любом госпитале Европы. В нем есть фен, обогреватели и система сигнализации, и он работает на автомобильной батарее. Все, что понадобится в случае поломки — запчасти из «Тойоты» и умение чинить обогреватель. Так вот, это великолепная идея. Мы привыкли думать, что прорывные решения подобны этому дорогостоящему инкубатору, этакой технике на грани произведения искусства. Но на самом деле по-настоящему инновационные продукты, как правило, составляются из тех запчастей, которые есть под рукой.

Мы заимствуем идеи у людей, у тех, у которых мы учимся, и у тех, на кого случайно наткнулись в «Старбаксе», мы скидываем эти идеи в одну кучу и в результате получаем что-то новое. Вот как происходят открытия на самом деле. Так что пора уже изменить представления о том, как происходит творческий, да и вообще мыслительный процесс. Я хочу сказать, это один вариант взгляда на проблему. Есть и другой — как в истории с Ньютоном и яблоком в Кембридже. Или статуей в Оксфорде. Понимаете, сидите вы себе, размышляете о вечном и тут с дерева падает яблоко, и пожалуйста — к вам приходит понимание законов гравитации. Конечно, обстоятельства, которые вели к историческим открытиям, как правило, в описании выглядят именно так. Вот известная картина Хогарта, изображающая ужин политиков в таверне — на самом деле, именно так выглядели кофейни того времени. Это было хаотичное гудящее пространство, где кипели идеи, бурлили противоречия и сталкивались противоположные мнения людей, принадлежащих к самым разным сословиям и придерживающихся самых разных убеждений. Так что, если мы хотим, чтобы наши современные организации располагали к творчеству, мы должны обеспечить среду, которая, как ни удивительно, немного похожа на эту.

Одна из проблем, таящихся здесь, заключается в том, что люди по природе своей не очень надежны в плане своих показаний о родившихся у них идеях — в том, откуда эти идеи взялись и как появились на свет. Несколько лет назад исследователь Кевин Данбэр решил проследить в стиле Большого Брата, откуда берутся идеи. Он обошёл несколько научных лабораторий по всему миру, снимая на камеру всех подряд, по мере того как они занимались своей ежедневной работой. Просматривая пленки, Данбэр обнаружил, что почти все открытия случились не в лаборатории наедине с микроскопом. В основном они происходили на еженедельной летучке, при всеобщем обсуждении результатов исследований, ошибок, неполадок, помех в сигналах.

Другая проблема с изобретателями состоит в том, что среди них существует тенденция вписывать размышление, предшествующее собственно прорыву, в более узкие временные рамки, чем то было на самом деле. Они предпочитают рассказывать о моменте озарения: «Вон там я стоял, когда до меня вдруг дошло, и картина полностью прояснилась передо мной!» Но если проследить историю большинства открытий, у всех важных идей был весьма долгий инкубационный период. В этом контексте очень ценен пример Дарвина. Сам он в своей автобиографии рассказывает об открытии теории естественного отбора как о классическом озарении, произошедшем мгновенно. Он у себя в кабинете, на дворе 1838 год, и он читает Мальтуса о народонаселении. А затем вдруг основной алгоритм естественного отбора приходит ему в голову и он думает про себя: «Ну вот, наконец! Теперь у меня есть теория, с которой можно поработать!» Это в автобиографии. Но исследователь Говард Грубер заглянул несколько дальше в прошлое и изучил записные книжки Дарвина того периода. А Дарвин, надо сказать, хранил все эти толстые записные книжки, в которые скрупулезно записывал каждую крохотную идейку. И Грубер понял из них, что теория естественного отбора была вся целиком уже записана в этих книжках. Так что можно заключить, что у Дарвина уже все было под рукой — весь концепт, но он не мог его по-настоящему осознать. Именно так происходят, как правило, великие открытия — они находятся в поле зрения весьма продолжительное время, прежде чем окончательно проявиться.

Так вот, наша главная задача — понять, как создать ту благоприятную среду, в которой идеи смогут получить возможность жить этой продолжительной полужизнью. Довольно сложно подойти к вашему начальнику и заявить: «У меня тут отличная решение для нашей компании. Оно будет очень полезно в 2020 году. Дайте мне некоторое время над ним поработать, окей?» Сейчас есть компании, которые относятся к подобным вопросам серьезно, например, Google уделяет 20% рабочего времени работе над инновациями и прочими идеями, полезными для будущего. Это во-первых. А во-вторых, должна быть обеспечена благоприятная среда для обмена мнениями. У вас есть пол-идеи, у кого-то еще — вторая половина. При благоприятном стечении обстоятельств результат такого сложения может значительно превзойти обычную сумму двух половин. Мы часто слышим разговоры о защите интеллектуальной собственности, повышении конфиденциальности, создании закрытых лабораторий, выдаче патентов на все изобретения — словом, обо всех тех действиях, которые направлены на то, чтобы идеи стоили денег и люди стремились их генерировать. Но я считаю, что нужно тратить столько же сил и времени, если не больше, на поощрение обмена идеями, а не только на их защиту.

И напоследок я хочу рассказать вам одну прекрасную историю об открытиях и том, как они совершаются, порой вопреки всему. Итак, на дворе 1957 год, только что был запущен первый искусственный спутник и мы в Лореле, в Мэриленде, в лаборатории прикладной физики университета Джона Хопкинса. Утро понедельника, и в новостях только что сказали об этом спутнике, который теперь на орбите Земли. И разумеется, это что-то запредельное. Все эти безумные ученые физики думают: «Боже мой! Невероятно! Неужели это и правда случилось?!» И вот двое исследователей из APL, которым лет по двадцать с небольшим, сидят в столовой и ведут обычную беседу со своими коллегами. Их имена — Уильям Гир и Джордж Вайффенбах. И тут один из них говорит: «Слушайте, чуваки. А кто-нибудь пытался послушать эту штуковину? Там, знаете ли, в открытом космосе болтается сделанный человеком спутник, и он точно должен передавать какой-нибудь сигнал. Мы могли бы, наверное, его услышать, если бы подключились». Они спрашивают остальных коллег, которые говорят, что им эта мысль в голову не приходила, но идея сама по себе крутая.

Через пару часов они на самом деле начинают принимать сигнал, потому что СССР хотел, чтобы сигнал спутника было максимально легко засечь. Он был на 20 мГц, так что поймать его было действительно просто — все боялись, что люди могут не поверить и решить, что это блеф и никакого спутника на орбите на самом деле нет. И вскоре Гир и Вайффенбах подумали: «Да ведь это исторический момент. Мы, может быть, первые американцы, которые это слышат! А не записать ли нам сигнал?» И вот, они приносят этот здоровенный аналоговый диктофон и начинают записывать все эти «бип-бип-бип». Они также указывают дату и время каждого отдельного писка. И вскоре они понимают: в последовательности коротких звуков есть некоторые незначительные вариации. Они решают, что можно вычислить скорость спутника, если использовать чуть-чуть математики и эффект Доплера. Они экспериментируют с этим еще немного, консультируются с некоторыми коллегами, занимающимися прочими областями физики, и решают: «Применив эффект Доплера, мы можем вычислить, когда спутник находится в точке, максимально близкой от нашей антенны, а когда — в максимально удаленной. Это круто».

Наконец, они получают разрешение — это ведь всего лишь небольшой сторонний проект, а не официальное их занятие — использовать новый компьютер UNIVAC, который занимает целиком всю комнату. Они прогоняют еще несколько цифр, и к концу третьей или четвертой недели исследований выясняется, что они вычислили точную траекторию спутника вокруг Земли. Просто по результатам полученного сигнала, который они получить-то решили в результате внезапно взбредшей в голову идеи за завтраком.

Пару недель спустя их босс, Франк МакКлюр, заводит их в свой кабинет и говорит: «Ребята, я хочу кое-что спросить про этот проект, над которым вы работаете. Вы вычислили неизвестное местоположение спутника, находящегося на орбите, с определенной известной точки на Земле. А наоборот вы бы могли? Вычислить неизвестное местонахождение на Земле, если вам известны точные координаты спутника?» Вскоре выяснилось, что сделать это будет даже проще. Тогда босс сказал: «Отлично! Потому что, понимаете, я тут строю атомные подводные лодки, и очень сложно понять, как так сделать, чтобы ракета, если что, улетела в заданном направлении и приземлилась в центре Москвы, когда неизвестно, где именно в Тихом океане подводная лодка будет находиться. Так вот, мы думаем, что могли бы запустить несколько спутников, чтобы с них следить за подлодками. Вы могли бы поработать над этим?»

Так родилась система GPS. 30 лет спустя Рональд Рейган рассекретил ее и превратил в открытую платформу, на которой каждый мог попробовать свои силы, что-то к ней добавить и воспользоваться ею так, как пожелает. И сейчас, я более чем уверен, что у половины людей в этой комнате как минимум в кармане лежит маленькое устройство, которое на прямой связи с открытым космосом. И я уверен, что многие в этой аудитории использовали вышеуказанное устройство и вышеуказанную спутниковую систему для того, чтобы найти ближайшую кофейню в течение последнего дня или хотя бы недели.

Мне кажется, это грандиозный пример широчайших, непредсказуемых возможностей свободной для творчества среды. Если вы создадите нужную атмосферу, она приведет изобретателей на путь, который они даже представить себе не могли. Я имею в виду, эти двое мужчин поначалу считали, что просто потакают сумасбродной идее и собственной страсти к неведомому, потом они думали, что сражаются в холодной войне, а в итоге получилось, что они помогают кому-нибудь найти ближайшее соевое латте. Вот как происходят открытия. Случайная удача сопутствует разуму, который открыт к общению.

Источник: Ольга Стеблева/«Теории и практики»

 

Смотрите также:
Как распознать хорошие идеи
Как именно работает креативность
Мозг более креативен в сонном и пьяном состоянии

 

Не хотите пропустить ни одного поста?
Подпишитесь на нашу группу в Facebook.
Или на группу в Контакте.
Или на твиттер.