9 сентября 2012

Почему правозащитники защищают террористов

Эрнест Халамайзер

+1Комментировать

Почему демократическим странам и даже странам с элементами демократии (Россия) так сложно бороться с исламскими террористами?

Почему в крупных терактах (9/11, московские взрывы 1999 года) многие заподозрят скорее спецслужбы, чем террористов?

Почему любой повстанец в любой стране, кем бы он не был (хоть исламистом, хоть африканским полевым командиром, командующим армией детей-солдатов), получает ореол борца за свободу?

Как террористы используют прессу и правозащитников в качестве полезных идиотов?

Мышление правозащитников анализирует Юлия Латынина:

«…Я не могла понять, почему правозащитные организации по всему миру сочувствуют любому леваку, любому исламисту, любому террористу, борющемуся с каким-то режимом, и обязательно защищают его права. И тогда у меня, собственно, возник очень простой вопрос: а когда же вообще начали защищать права человека?

Вот, возьмем старейшую организацию по защите прав человека — это ACLU, American Civil Liberties Union. Бюджет у нее 100 миллионов долларов, основана она в 1920 году. Довольно странно, не правда ли? Все-таки, США основаны в 1776 году. Декларация независимости США до сих пор служит символом веры для многих людей (например, меня). И, вот, скажем, в Америке была война за освобождение негров. Впервые в истории человечества свободные люди воевали со свободными людьми, потому что не признавали рабства. И все это время с 76-го года США как-то обходились без защиты прав человека, они обходились правосудием и законом.

И вот происходит Октябрьская революция, возникает Третий Интернационал, возникает американская Компартия. Она была просто филиалом Третьего Интернационала, который без разрешения в сортир не ходил. И вот, сразу же после создания Компартии создается ACLU. Кто создает ACLU? Роджер Болдуин. Кто такой Болдуин? Классический коммунист. «Наша цель — коммунизм» — это дословная цитата из господина Болдуина. А что же тогда делает Болдуин, защищая права человека? Ответ: это способ разрушения буржуазного государства с помощью его собственных социальных институтов. Это пишет сам Болдуин. Он пишет: «Мы должны попытаться сделать это не социалистическим предприятием. Мы должны использовать чужие флаги, разговаривать много о Конституции и так далее, и так далее, и так далее».

То есть оказывается, что господин Болдуин не боролся за ценности основ-основателей, а, наоборот, их разрушал и под видом ценностей отцов-основателей боролся за коммунизм. Более того, господин Болдуин утверждал это открыто. В 1934 году этот коммунист и поклонник Сталина написал замечательную статью, в которой прямо объяснялось, почему Болдуин защищает в США свободу слова, а в СССР поддерживает репрессии и диктатуру. «Это, — писал он, — потому, что в США это позволяет создать более свободную атмосферу для рабочих. Когда рабочий класс получит власть, как в СССР, то я за то, чтобы власть эту удерживать любыми средствами».

То есть, вот, в открытой печати оказывается, что товарищ Болдуин открыто заявляет, что вся борьба за гражданские свободы есть вранье и притворство с целью установления коммунистической диктатуры.

А как же выглядели те суды? Для меня это важная тема, я перехожу, собственно, к судам, которые требовали вот те первые правозащитники, утверждая, что без суда невозможно составить справедливое мнение о произошедшем.

Один из этих судов — я как-то о нем говорила — это суд о поджоге Рейхстага. В нем принимал участие один из адвокатов ACLU Артур Гарфилд Хейз. Не тот, который состоялся в Берлине, а тот, который был устроен сталинским пропагандистом Вилли Мюнценбергом в Лондоне. Я напомню, что Мюнценберг был главным сталинским манипулятором по созданию всяких антифашистских организаций. Как описывает его приятель Артур Кёстлер, он просто направлял их деятельность, не участвуя в их формально руководстве, очень просто: он сидел в одном и том же здании. «Вот так просто это было», — пишет Кёстлер.

И вот Мюнценберг в числе прочего в Лондоне устроил шутовской процесс, на котором 12 полезных идиотов изо всех стран мира слышали показания типа таких. Выходит человек в надетом на голову мешке (это был издатель газеты «Красное знамя» Альберт Нордин) и говорит: «Я — фашистский штурмовик, и я свидетельствую, что это фашисты подожгли Рейхстаг». Или выходит другой человек тоже в мешке и говорит: «А я видел список любовников Рема, и в нем значился Маринус Ван Дер Люббе». Это, напомню, голландский коммунист-одиночка, который, немножко сдвинувшись, Рейхстаг поджег.

Вот так выглядел этот суд? Ну, простите, это ж не суд, это ж экспортный вариант троцкистско-бухаринских процессов. Какой другой суд, в который ввязалась ACLU и ее члены-советники? Это замечательный процесс, процесс Сакко и Ванцетти. И напомню суть дела. Суть дела была в том, что в 1920 году в Массачусетсе ограбили и убили инкассаторов. Полиция выследила машину, на которой было совершено ограбление, поймало людей, которые за ней пришли. Это оказались два итальянских анархиста, при которых были найдены револьверы, в точности соответствующие тем, из которых были убиты инкассаторы. И более того, предупреждая всякие разные вопросы, в те времена была еще очень несовершенная баллистическая экспертиза, в 1961 году провели новую экспертизу и установили, что, да, из револьвера Сакко таки были застрелены инкассаторы.

Значит, собственно, после ареста Сакко и Ванцетти Компартия США и ACLU разворачивают беспрецедентную кампанию в их защиту. Герберт Уэллс писал судьям «Вы не имеете права казнить политических противников как уголовных убийц». Одновременно была развернута беспрецедентная кампания террора. Там бомба на Уолл-Стрит убила 36 человек, послали бомбу губернатору Массачусетса, слали бомбы присяжным. То есть, вот, с одной стороны, кампания в защиту, с одной стороны бомбы, которые посылают присяжным, а с другой стороны Бернард Шоу и Герберт Уэллс, которые призывают кровавый американский режим не расправляться под уголовным предлогом с мирными политическими противниками, на что, естественно, возникает вопрос: а что же делать? То есть, оказывается, так инкассаторов грабить нельзя, тогда ты — грабитель, но если ты — анархист, то можно.

Но самый показательный процесс, и на чем я, собственно, хочу завершить этот разговор, — это процесс Скоттсборо, который послужил, кстати, в своей правозащитной интерпретации основой для «Убить пересмешника» Джона Харпер Ли.

История Скоттсборо следующее. Есть такое американское слово «hobo», точный перевод которого «бич». Не бандит, не бомж, а бич. И, вот, одним прекрасным мартовским утром 1931 года 9 чернокожих бичей путешествовали по штату Алабама в полном соответствии со своим социальным статусом, в полувагоне с гравием. У них случилась драка с другими белыми бичами, белых бичей выкинули, белые побежали жаловаться шерифу. Шериф тут же снарядил погоню. Бичей чернокожих нагнали, и добрые белые южане в том же поезде обнаружили двух белых дам — Руби Бэйтс и Викторию Прайс, которые заявили, что черные их изнасиловали.

Дамы путешествовали тем же полувагоном, имели тот же статус бичих. Ну, полупроституток, если не настоящих проституток. Добрые алабамцы хотели негров тут же повесить, но шериф заявил, что закон есть закон, должен быть суд. Суд состоялся тут же. На суде чернокожие вели себя самым глупым образом — каждый утверждал, что женщин насиловал другой.

Собственно, сам факт изнасилования, семя во влагалище женщин был медицински подтвержден, их всех приговорили к смерти, и тут об этом услышала Компартия и ACLU тоже. И, вот, Компартия решила, что это отличный способ развалить систему правосудия с помощью правосудия же, заявила, что гражданские права банды насильников были нарушены, у них не было подобающей защиты. Это была святая правда. Представьте себе, маленький сонный южный городок — ну, кто в нем будет стремиться защищать банду негров, которые обвинены в изнасиловании двух белых женщин?

И, вот, Верховный суд Америки удовлетворяет просьбу Компартии, и начинается цирк с конями. В Алабаме появляются соответствующие адвокаты. И что происходит на процессе? Там происходило много удивительного, но самое удивительное было следующим. Одна из свидетельниц исчезла, просто ее не могла разыскать ни милиция, ни полиция, ничего. Вдруг она появляется (это вот та самая изнасилованная полупроститутка, она же бичиха), она появляется в шикарном прикиде нью-йоркском, сверкая новыми шелковыми чулочками и удивительными нарядами. И говорит: «А меня никто не насиловал». Ей говорят: «А как же? А что ж вы решили соврать? Зачем?» Она отвечает: «А вы знаете, мы с моей подружкой испугались, что мы пересекли границу штатов в компании мужчин и нас за это посадят в тюрьму». Тут ее спрашивают: «А скажите, пожалуйста, а кто вам ваши чулочки оплатил?» Она отвечает: «Коммунистическая партия США».

Вот три процесса, которые мне кажутся очень важными. Они были устроены совершенно одинаковым образом, они использовали систему буржуазного правосудия для разрушения буржуазного государства, и под видом правосудия занимались самой наглой фальсификацией доказательств.

И вот удивительное обстоятельство. Еще раз повторяю, движения в защиту гражданских свобод, движения за права человека не существовало в мире, пока не существовало Коминтерна, Сталина и коммунизма. До этого мир довольствовался правосудием. Движение в защиту прав человека, еще раз повторяю, как выясняется, задумывалось как идеологическая диверсия с целью подрыва буржуазного общества путем намеренного злоупотребления буржуазными же общественными институтами.

Теперь вы мне скажете «Но ведь Движение в защиту прав человека критиковало и СССР». Совершенно верно. В 1953 году уже упоминавшийся Роджер Болдуин написал книгу, в которой обрушился на ГУЛАГ как на новую невиданную систему эксплуатации трудящихся. Когда носители этой идеи, идеи анархической, полезные идиоты, с удивлением поняли, что социалистическое тоталитарное государство тоже плохо (им на это понадобилось всего-то 40 лет), они честно принялись обличать и его. Полезных идиотов, действительно, не всегда можно контролировать.

Но проблема в том, что во всем этом не было бы ничего плохого, если бы сама основа идей прав человека не осталась бы прежней: есть демократическое государство и есть институт правосудия, который необходимо разрушить, есть обязанность демократического государства защищать своих граждан от преступников и террористов, и государство надо лишить возможности исполнять эту обязанность. Для этого террористов надо провозгласить жертвами кровавого государства, запретить ему отвечать тем, кто ведет против него войну, войной, требовать мифического и неисполнимого в военных условиях суда. Если суд все-таки состоится, начисто игнорировать его, собственно, судебную составляющую, заменить ее пиаром. С точки зрения правозащитника государство всегда неправо».

Источник: Юлия Латынина/«Код доступа»