1 марта 2013

Полезные прозвища

Эрнест Халамайзер

+1Комментировать

Генрих Семирадский. Танец среди мечей. 1881. Холст, масло

Современная мораль подразумевает, что о физических недостатках человека вслух говорить невежливо. Нам это кажется само собой разумеющимся.

Но так было не всегда.

В прошлом недостатки человека не только не замалчивались, но и становились частью имени. «Обидные» фамилии (Криворучко, Кривонос) возникали не от недостатка такта у людей того времени, а по вполне рациональной причине. О ней писал еще Плутарх в «Сравнительных жизнеописаниях»:

«Третье имя (Гай Марций Кориолан, Луций Корнелий Сулла. — Прим. Эрнеста Халамайзера) получали не сразу, и оно отвечало какому-нибудь поступку, удачному стечению событий, внешнему признаку или нравственному качеству, точно так же как у греков подвиги доставляли прозвище Сотера или Каллиника, внешность — Фискона или Грипа, нравственные качества — Эвергета или Филадельфа, а удача — Эвдемона (так величали Батта Второго). Бывали у царей и насмешливые прозвания, как, например, у Антигона Досона и Птолемея Лафира. Еще чаще подобные имена давали римляне: одного из Метеллов, который из-за язвы долгое время не снимал повязки со лба, они прозвали Диадематом, другого Целером — пораженные стремительностью и быстротой, с какими он всего через несколько дней после кончины отца устроил в память о нем гладиаторские состязания. Иных и до сих пор называют в память об обстоятельствах, которыми сопровождается их появление на свет, — Прокулом, если ребенок родился в отсутствие отца, Постумом, если отец умер, или Вописком, если родятся близнецы, а выживает лишь один из них. По телесным же признакам римляне дают прозвища не только Суллы, Нигра или Руфа, но даже Цека и Клодия, приучая слепых и вообще увечных откликаться на них так же, как на подлинные имена и, тем самым, — не стыдиться своего телесного порока и не считать название его бранным словом».